Мим

     Никогда такого не было и, надеюсь, больше не будет. Ничто не предвещало такого окончания обычного томного вечера в магазине автозапчастей, а так как работаем мы до семи вечера, то редкий клиент добредёт до нашего магазина после окончания рабочего дня. Но, дверь распахнулась и на пороге явился Он. Эталон овоща, который некогда, а может и совсем недавно являл собой Человека. «Здравствуйте!» – выпалил я дежурную фразу, которую мы сообщаем каждому переступившему порог нашей богадельни, не сумев сходу рассмотреть, что собственно представляет собой данный гражданин из-за не в меру тусклого освещения. Тело перемялось ногами, повернуло голову, в которую оно смотрело и улавливало источники внешних раздражителей, обнаружило источник приветствия и, вслед за шеей, посеменило ногами на источник звука.
     Выйдя из сумрака и представ передо мной во всей красе, оно всем своим видом указывало на то, что вместо свершившегося дежурного приветствия, следовало произнести старое доброе «А ну пошёл на хуй отсюда, обрыган ебаный!». Но, к сожалению, врождённое приличие —  вкупе с высшим образованием, а так же годами вдалбливаемой корпоративной этикой, не позволили мне этого сделать.
     «Чем могу помочь, уважаемый?»  Уважаемый смотрел на меня пустыми глазами, слегка искривлённой улыбкой, сутулым телом и полуспущенными штанами, но рэпером он явно не был (хотя, кто знает этих проказников-рэперов?). Слава богу, под ними оказались семейные трусы в полоску, так что эксгибиоционизм, как версию всего происходящего я отмёл сразу.
     «С вами всё в порядке?» — не унимался я, «Вам может скорую вызвать? Может полицию?». На слове полиция его зрачки немного ожили, и голова слегка повернулась. Вы когда-нибудь видели кино про зомби? Во-о-от… О чём это я? Ах да, он был молод, на вид ему от 17 до 20 лет, длинный вязанный свитер, шорты (на улице ноябрь, если что и -7), приличные кроссовки, аккуратная причёска. Только грязный, вследствие недавнего падения в средней глубины придорожную саратовскую лужу.
     «Ты под чём, чувак?» — перешёл я уже на «ты», видя, что собеседник, в принципе не против, да и вообще, тело вызывало меньше уважения нежели животное. Однако, всплывали в голове обещания в интернете, что каждого вошедшего к нам клиента мы согреем и напоим кофе или чаем с конфетами. Хм, ну ладно, на его месте мог бы оказаться и я, подумал я. Сам, в своё время не брезговал покурить травку, однако в такие слюни не был ни когда, а наоборот, всячески веселился и вёл философские беседы. Тут, к сожалению, была явно не травка, а что-то сильно позабоистей.
     «Эй, ты что за дрянь употребил, алё?!» — я всё пытался принять посильное участие в судьбе этого молодого человека, даже вроде пощёлкивал пальцами вокруг его лица но, всё было тщетно. Внезапно моё внимание привлекла грязная жижа, которая, не смотря на дружелюбно-потупленное выражение лица «клиента» предательски стекала по рукаву его свитера на наш обитый тканью клиентский стул. «Машкин ёжик!» — или в более грубой форме, не помню точно, прокричал я про себя, а может и в слух. А тело продолжало сверлить на мне взглядом дырку как Иван Бунша на Жорже Милославском, в Иване Васильевиче.
     «Тебя как звать, болезный!?» — уже крикнул я, и тут оно как зашевелилось и, на пару секунд приняло человеческие формы, – замахало руками, отошло от стула и произнесло: — «Да я так, типа прикалываюсь, я клоун, ыыы…». И был таков, перевоплотившись в своё привычное состояние пустого взгляда, игнора и окоченевшего тела. Ну, хотя бы теперь не капает вытяжкой из саратовской лужи на обивку стула — отметил про себя случившийся прогресс.
     «Тебя как, Федя, зовут?» — продолжил я донимать вопросами пациента. «Ты мастер какого жанра, вроде Мим, но на француза ты не похож, как и на клоуна, разве что в переносном смысле?» Наше общение заходило в тупик, так как это было похоже на то, как родственники разговаривают с больным, который лежит в больничной палате в состоянии глубокой комы.
     К такому жизнь меня не готовила. Встреть грабителя в нашем магазине — мне поможет охрана в виде ГБР, нежданно завалившегося гопника — прописал бы леща, в крайнем случае на кухне (а она у нас есть) при желании можно схватить столовый нож — хоть покоцаю напоследок, а тут… И не вломишь, и не позвонишь, и вообще не понятно.
     «Зовут тебя как!?» — пытался я всё наладить хоть какой-то контакт. И тут, внезапно он произнёс вторую фразу за всё наше непродолжительное общение: «А меня так и зовут». Тут мои мысли о том, к чему меня жизнь готовила, а к чему нет — окончательно зависли. Будь я  так же под столь ядрёной наркотой, то, вероятно, так же бы завис с потупевшим взглядом. Однако, с отупевшим взглядом завис таки Мим, затем проскакал от напирающего меня пару шагов к выходу и пристально, как кот на валерьянку, уставился на жиклёры для Жигулей, что лежали на рядом стоящей витрине. Навсегда уставился. Причём наглухо и бесповоротно, я даже предлагал ему эти жиклёры подарить, лишь бы оно покинуло помещение, но оно, вероятно, не поняло ни слова. Я уговаривал, даже пару раз угрожал, но – всё в пустоту.
     А саратовский дрист, как говорят сами саратовцы, всё «тёк» по искусно связанным рукавам свитера на пол.
Уборщицы у нас нет, так что откинув все рамки приличия я для себя решил, что от разговоров пора переходить к делу. Взял за руку выше локтя (о боги, какие у современной молодёжи руки —  у моих бывших жён, а они были весьма стройны, руки были толще на порядок) и вывел кое-как на свежий воздух тело, отведя его на пару-тройку метров от магазина.
     «О! Улица!» – последнее, что я услышал от него в этот вечер и, слава богу. «Это твоя сцена, весь мир — театр, а люди в нём — актёры, ну и прочая хуета, короче, пиздуй на хуй – это кстати там» — указал я пальцем в направлении к центру города. «И это, береги себя, если ты понял. Мда...». Он не отреагировал, я отошёл ко входу в магазин и стал ждать. Через минуту он как заправский сайгак, скользя педалями по замёрзшему асфальту и натягивая шорты обратно на трусы резво мчался по направлению, указанному мной. Это я всё к чему? Друзья, наркотики — это плохо. И не потому, что дорого, а потому, что человек, который прошёл миллионы лет эволюции не должен становиться хуже первобытного животного.

Что для нас значат цвета?

Когда я только начинал свой тернистый бусидо в околофутбольном мире у меня был самый простой шарф, купленный в магазине. После первого выезда я кусал себе локти от того, что в своё время (два года назад) отказался от розы, которую нигде не могу достать.

Мне позвонил друг Дима и попросил его забрать на машине из «Юбиля» (мы живём на СХИ) и, когда я подъехал, он подошёл ко мне с розой Сокола и скандировал какую-то кричалку, в то время для меня ничего не значащую. Когда он подошёл к моей машине, то протянул мне розу «Сокола» и обратил моё внимание на подкладку госномера моего авто, на котором была реклама автосалона «Сокол» (который я дико презираю по сей день) и сказал: «Да у тебя даже номер в тему!» Тогда я категорически не понял его фанатского порыва, ибо в моём понимании «Сокол» это была команда лузеров и футбол для меня, точнее я от него, был бесконечно далёк, как Альфа Центавра для астрономов. В общем он мне хотел подарить шарф с символикой ФК «Сокол». Я отказался, ибо для меня это было как корпускулярно-волновой дуализм для двоечника — не понятное и чуждое. В общем, я отказался от понимания всего этого. Прошло пол года и у меня случились непредвиденные проблемы в семейной жизни и я оказался совсем один. И тут мне на помощь пришёл мой давний друг и подсадил меня на свою религию, бушевавшую в его разуме в то время, на фанатизм.

Два месяца мы встречались, в хорошем смысле слова, после работы, возле завода Корпус и он мне рассказывал, что такое «кэжуал», ультрас, фанатизм, национализм (опять же в хорошем смысле) и патриотизм. В голове у меня постепенно всё переворачивалось и вставало всё на свои места. Он сказал, что хочет пробить первый выезд  и почувствовать, что такое настоящая свобода. После нескольких посещений «стада», хоть и не на фан-секторе, а рядом с ним, мы, ничтоже сумняшеся, перешли туда. В свою очередь, через пару непродолжительных домашних матчей мы, точнее он, вышел на Архитектора. И понеслась...

Нам был дан зелёный свет на пробив выезда с толпой ултрас-хулиганья в Курск. Тогда мы ещё не знали, что это дружественный нам город. В моём понимании вся эта шобла была сборищем неадекватных и упоротых отморозков, всё так, как в меня вбивали наши СМИ из покон веков... Каково же было моё удивление, что все, до последнего человека, оказались на голову умней, считай не быдло, по сравнению с теми, с кем я общался до этого! Более того, первый человек, кто нам рассказал о закулисной жизни хулиганья был неистовый Кузя.

Приехав в Курск и попав в цепкие лапы доблестной, на ту пору по названию милиции, мы просидели почти два часа в буханке, в то время как наши земляки играли в футбол через дорогу с курскими ребятами. Мимо проходили наши и смотрели на нас и, ни много ни мало, ахуевали. Я готов был провалиться в тот момент под землю. Но, это всё лирика. Когда нас отпустили — мы совершенно случайно встретили высокого, тогда ещё худощавого, парня. Это был Кузя и мы пошли пить водку. И понеслось...

Так вот, спустя какое-то время, на каком-то выезде (по-моему в Рязань), Кузя обмолвился про шарф Мадеста. Это была роза White-Blue Rovers, как у Малыша. Так вот, ребята. Недавно я выпивал с соседом по квартире и обмолвился, что теперь собираю все розы, какие есть у Сокола. На что он мне ответил: «Слушай, у меня есть одна, валяется дома и она мне нафиг не нужна, забирай, я ваш движ не понимаю и...(смотри выше, как к этому относятся кузьмичи, на примере бывшего меня)».

И что бы вы думали? Уж не знаю, кто именно ему её отдал, но я бы этого не сделал никогда. Это оказалась сверх редкая «White-Blue Rovers»! И что вы мне прикажете теперь с ней делать? Не надевать же мне её на матчи?!
IMG_5428

Весна: начало

Наткнулся на пост о весне у Багирки и решил поделиться своим видением.

Ну вот и наступила она — весна. Да, я понимаю, что она наступила ещё 15 дней назад, но для меня она приходит только тогда, когда ртутный столбик термометра взбирается выше риски, символизирующей экватор нулевой температуры. Каждое утро, когда собираюсь на работу, на фоне работает телевизор с одним из федеральных каналов, по которому только и слышно, насколько мне должно быть радостно, что наступила весна, и что мне срочно нужно искать себе вторую половинку. Порой мне кажется, что нас принимают за кошек. Ну не знаю, какие я должен испытывать чувства, когда, только выйдя из подъезда, я вляпываюсь в прошлогодний продукт жизнедеятельности той сволочи, за которую нас принимает российское телевидение. Второй шаг погружает другую конечность в лужу, которая вчера не была ещё способна промочить насквозь ботинки. Затем следует угнездиться в ещё недавно серебристую, а теперь мерзко какашечную от грязи машину. Еду на работу. По дороге расходую пол бачка омывателя стёкол, еще залитый зимним «ароматным» антифризом. Пронесшийся мимо лихач, подобно японскому цунами, окатывает меня из попутно протекающей лужи. Никаких эмоций. Я и так подзабыл настоящий цвет своего  автомобиля. Хоть что-то положительное — иммунитет к агрессии на дороге. Приехав на работу, и классно запарковавшись «по-европейски» задом в мелкий промежуток, ко мне подошли курившие у крыльца коллеги и указали на крышу здания. Оттуда угрожающе свешивался тающий пласт прошлогоднего снега, готовый в любой момент испытать на прочность крышу припаркованного под ним транспорта и нервы их хозяев. Оценив перспективу неминуемой встречи со страховыми агентами в случае схода лавины, вся колонна решительно переместилась на противоположную сторону и все опять закурили, наверное испытали чувство облегчения. Вы спросите, люблю ли я весну? Не знаю, посмотрим через месяц, когда не надо будет наблюдать за тем, кто и где гадил осенью.  

Эхо Холодной войны

Друг поделился наблюдением:

Почитал инструкции по охране труда. Одна особенно привлекла внимание, своим названием — "Радиация!" Помимо традиционных "завернуться в простыню и заползти в могилу" включены рекомендации, как надо питаться при опасности радиоактивного заражения. Цитирую: 

В целом необходимо:
1. Хорошее питание
2. Отвары семян льна, чернослива, крапивы, слабительных трав
3. Обильное питье, чаще потеть
4. Соки с красительными пигментами (виноградный. томатный)
5. Черноплодная рябина, гранаты, изюм
6. Продукты, содержащие витамины Р, С, В – сок свеклы, моркови, а также красное вино
7. Редька тертая
8. 4-5 грецких орехов ежедневно
9. Хрен, чеснок
10. Крупа гречневая, крупа овсяная
11. Хлебный квас
12. Аскорбиновая кислота с глюкозой
13. Активированный уголь
14. Продукты, содержащие витамин А 

Не вполне понятно, что рекомендация "чаще потеть" делает в списке продуктов питания. Нет ли тут какого подвоха? Разделим всё это на группы иначе и посмотрим, что получится в результате:

а) шрапнель (рябина, гранат, изюм, орехи, гречка, овёс);
б) поражающие вещества раздражающего действия (редька, хрен, чеснок);
в) горючие вещества (уголь, глюкоза);
г) красители (виноград, красное вино, томат, свёкла, морковь);
д) инициирующие вещества (обильное питьё кваса и слабительного отвара).

Кажется, я раскрыл секретный план советского командования по минированию путей продвижения вероятного противника мобильными человекооболочечными фугасными зарядами многокомпонентного поражающего действия. А в тепле ("чаще потеть") бомба быстрее перейдёт во взведённое положение.

Кожаная пуля

 

Вот все говорят, что у них остались сплошь позитивные и светлые воспоминания о студенческих временах. Я не из их числа. Вспоминая о студенческом отрезке жизни, в памяти зияет огромная чёрная дыра, длиной в 6 лет. И, главное, ведь ничему не научили толком, точнее, ничегошеньки не пригодилось. Однако, в почившем ныне Саратовском юридическом институте Внутренних Дел для студентов специального факультета была организована замануха, увеличивающая посещаемость оного заведения в разы. Дабы не томить читателя, сообщу, что она выражалась введением в учебный курс предмета «Огневая подготовка».

Несмотря на гражданскую и, не побоюсь этого слова, пацифистскую направленность нашего факультета, готовили из нас гражданских юристов, вынужденных сдавать нормативы по физкультуре и самбо на уровне курсантов данного вуза. Так что вполне логичным было решение руководства включить базовую огневую подготовку в наш учебный курс. А ну как волнения какие или, не дай бог, война? Специально обученные боевые юниты в резерве Родины никогда не были лишними. В неспокойное время мы живём, мальчики и девочки, причём это понимали как мальчики, так и девочки, поэтому, извините за выражение, аншлаг в аудитории данного предмета был гарантирован.

Конечно же, обучать навыками обращения с автоматическим оружием нас никто не собирался, так что обошлись короткостволом. В общем, изучать нам предстояло пистолет, разработанный прославленным советским конструктором Николаем Фёдоровичем Макаровым, аж, если верить учебнику, в 1948 году. Естественно, перед началом пальбы по мишеням, предстояло изучить конструкцию, характеристики, правила поведения с оружием на огневом рубеже, меры безопасности, составить завещание.

Перед занятием группа дежурных от группы учащихся берёт под роспись со склада два ящика с пистолетами, затем несут через всю территорию института, через несколько корпусов к аудитории. Только потом мы узнали, что у них спилен боёк и ствол забит наглухо чуркой и пришлось положить украденное обратно в ящик. В общем — это списанное оружие. После непродолжительного обучения теории нам наконец-то дали поиграть, точнее, повертеть в руках, а ещё точнее разобрать и собрать настоящий Пистолет Макарова, пусть и с чуркой и без бойка. Однако, годы разборки и отсутствие смазки выливалось в ритмические охи-вздохи, ахи-стоны и поломанные ногти у ста процентов женской половины группы и некоторых отстающих по физкультуре. Лично я прищемил себе до мяса кожу между большим и указательным пальцем на первом занятии и распорол средний палец об затвор на третьем, когда производили сборку-разборку на скорость. Ещё легко отделался. Некоторые, умудрялись терять детали и ломать возвратную пружину. Инструктор назвал нас криворукими контрацептивами и пообещал следующему провинившемуся засунуть пистолет в прямую кишку через кратчайшее отверстие. После занятия, на одном поломанном пистолете обнаружили спиленную мушку.

Неотвратимо приближался день стрельб. Так как доверия к нам со стороны преподавательского состава вследствие повального членовредительства, не было, стрелять мы должны были из Пистолета Марголина. Это такая мелкокалиберная пукалка, которая даёт осечки и перекос патрона каждые 5-10 выстрелов. Ну, хоть что-то. Несмотря на месяцы упорного изучения правил и поведения на огневом рубеже, половина слушателей плохо переварила информацию и на вопросы остроумного инструктора Бобкова касательно предмета изучения, прорывались словесной диареей. Нельзя не отметить того факта, что он был не любителем ставить плохие оценки, ему больше нравилось тонко и цинично издеваться над двоечниками. К примеру, вышли на огневой рубеж три счастливчика, один из них начинает заряжать пистолет или щёлкать курком без команды инструктора, за что получает моментальный бан до конца занятий. За время пока остальные стреляют, пациент испытывает острые режущие боли в области чуть ниже талии, ему обидно, к тому же получит неудовлетворительную оценку. Однако, к концу стрельб провинившемуся предоставляется выбор: спеть песню либо частушку за каждый патрон, то бишь не менее шести штук. И тут, если у штрафника есть чувство юмора и желание пострелять и получить оценку, начинается шоу, либо, если он горд и глуп, получает кол. Даже во втором случае получалось шоу, так как единицу никто получать не ожидает, минимум двойку. Так что больной получает второй шанс на успех у зрителей со всеми вытекающими из них аплодисментами, плавно переходящими в овации.

Несмотря на стопроцентное посещение предмета, многим, как показала практика, так и не дано было сродниться с оружием, несмотря на то, что обучение подходило к логическому завершению в виде сессии. Последние занятия по стрельбе мы уже проводили с ПМ. Хуже всего он давался женщинам и горцам. У первых не хватало сил передёрнуть затвор (много пошлых шуток, глядя на это, отпускал Бобков) и попасть в мишень, у вторых умения слушаться инструктора и, так же, поражать мишени. Как отметил преподаватель: — «Мишени поражены, что по ним не попали даже с десяти метров». К предпоследнему занятию, он окончательно потерял веру в подрастающее поколение и объявил: «Кто сегодня опять отстреляет на неуд или не расскажет правила поведения на огневом рубеже, завтра будет стрелять из пальца!» Почему-то ему не все поверили, а зря. В итоге, добрая четверть группы опять не справилась с поставленной задачей.

На последнем занятии, нас, как всегда, выстроили в шеренгу, провели перекличку, все кто в прошлый раз не справились — сделали шаг вперёд. Затем отправились на скамейку запасных, никто до конца не осознавал свои потаённые магические способности пальбы из конечностей, которые впоследствии были у них обнаружены. Сдав зачёт, мы поменялись местами. То, что происходило в последующие 20 минут, выработали во мне иммунитет к смеху в цирке.

— Так, студенты Иванов, Петров и Сидоров — надеть кобуру!

Каждому выдавалась кобура, так как стрельба выполнялась на время, т. е. нужно было выхватить пистолет, снять его с предохранителя, взвести его и произвести 6 выстрелов по мишени.

— Так, надели? Теперь снаряжаем магазин.

— А вы нам пистолеты не выдали!

— Я знаю, меня зрения ещё не подводило, в целях экономии будете стрелять из стэлс-оружия, костяными патронами в мясной оболочке. Экономно и надёжно поражают цель. Объясняю правила: кладём руку с оттопыренным указательным пальцем в кобуру, ждёте команду «огонь!», выхватываете руку из кобуры, взводите затвор, передёргиванием большого пальца, при этом можете издать звук щелчка, целитесь, затем производите вербальный выстрел и идёте в таком положении к мишени и делаете дырку. Что, в детстве так не делали? Ну, представьте, что вместо мишени ковбой и у вас дуэль, ненавидьте его, так легче попасть. Всем ясно?

— Вы шутите?

— Я всегда серьёзен, в данный момент как никогда. Сегодня же зачёт, какие тут могут быть шутки.

— Я не буду, — сказал Иванов.

— И я тоже, — вторил Петров.

— Ну, дайте нам пистолеты, — всё ещё надеялся на снисхождение Сидоров.

— Отказываетесь? Тогда добро пожаловать на пересдачу. Только там вас ожидает тот же наноарсенал.

В общем, половина отказалась, а другая проявила не дюжие актёрские способности и массовый героизм в пантомиме «смерть шерифа». Если бы в то время были развиты встроенные системы видеозаписи в телефонах, то мы бы стали новыми героями ЮТьюба.

— Э, куда в десятку тыкаешь? Максимум в семёрку вправо!

— Да я туда и целился.

— Какой «туда»? Руки дрожали, отдача сильная была, дырявь семёрку, я сказал!

Пиу!

— Чё за матрица? Быстрее пуля должна лететь! Чё за зигзаги?

— Пытыжь!!!

— Так, пошла-пошла. Ах, ты ж феминистка! Ты зачем ему в пах попала? Целься выше.

После стрельб их ждало ещё испытание. Точнее, оно ожидало всех, кто стреляет. Дело в том, что после того как отстрелялся, нужно собрать все гильзы, причём искать будут до тех пор, пока не найдут все. Так как свои мы уже собрали, а найти стэлс-гильзы не представлялось возможным, всем вручили веники и заставили убирать тир, заодно нашли ранее считавшиеся навсегда утерянными 16 стреляных гильз. Сэнсэй был доволен находке и представлению, так что зачёт, в конце концов, получили все.

 

Возрождение

Я ненавижу чайников за рулём! Меня бесит, что все они поголовно купили права, а особи женского пола ещё и добыли их способом, который, во многом, мужчинам, если они не альтернативного естественному полоисповеданию, не под силу. Стоп, а как же тогда я получил водительское удостоверение?! Ну, однозначно, не приведённым выше способом, значит, дело было так...

 Был пасмурный день, в ноябре почти всегда такая погода, было мне восемнадцать, машины не было, а желание ею управлять и, в последствии, владеть присутствовало. Друзья испытывали то же желание и продемонстрировали более волевой характер, в общем, решили записаться в автошколу. Да, и меня позвали.  Записались в автошколу с неимоверно оригинальным названием «Возрождение». Нет, не на название мы клюнули, а на доступность в любое время доехать до неё на общественном транспорте — автобусе типа «Скания» по 90-му маршруту и, в такую погоду, это самый удобный способ добраться до этой клоаки знаний. Очень удобно, а главное, воспитывает ненависть вперемешку с отвращением к текущему средству передвижения.

 Скуля, давя на жалость и взывая к благоразумию биологических родственников, были добыты средства для нашего стимула по вливанию в стройные ряды будущих автомобилистов, мы были счастливы — впереди нас ждали великие дела! Юношеский максимализм, в представлении восемнадцатилетнего прощелыги, рисовал в воображении Бэхи и Крайслеры «топовых комплектаций» (которыми, как вы помните, нам мешает управлять лишь отсутствие заветного удостоверения) на которые будут кидаться красотки всего города, а может даже, и соседних областей. Казалось, что только это нас отделяет от светлого будущего, о котором так долго говорили большевики. То есть, другими словами, в отличие от учёбы в институте — это, в наших представлениях, была интересная и реальная альтернативна всему тёмно-мутному будущему. Во всяком случае — таксист без денег не останется. Как я ошибался...

 Нет, я бы не сказал, что я чего-то не добился в жизни. Я не побираюсь по улицам, у меня есть любимые: жена, родители, работа, друзья. И я кое-что понял, спустя почти десять лет. Опять стоп! Да не про это я хотел, а про... Опять назад, никому не интересно про мой богатый внутренний мир, давайте про автошколу, которую минули те, кто сдавал на права экстерном. Для них и будет небольшой ликбез, что бы они поняли, какой пласт жизни они упустили.

Первый день

Класс выглядел так, как мы себе и представляли: парты, доска, всё завешено плакатами советских времён с автомобильными знаками, жестами регулировщика, разметкой, вырезками заданий из журнала «За рулём». На фоне уже вполне зрелых дядечек и тётенек мы смотрелись вполне на месте. Нас переполняла гордость, что мы получаем права вовремя, в отличие от этих старых пердунов. Началась перекличка, на фамилии Сосунова я уже понял, что обучение будет проходить весело. Попытался тихо сказать своему приятелю, что она-то точно сдаст, но в этот момент повисла предательская тишина и, вероятно, многие это услышали. По крайней мере, судя по пунцовому лицу обсмеянной, она-то точно. Было неловко. Когда перекличка дошла до фамилии Чучун, у меня уже случилась истерика со слёзами, которую не могли сдержать даже прижатая к лицу шапка. Было предательски неловко. Собственно, в первый день были только знакомство, введение в курс занятий, традиционные попытки сбарыжничить нам методички преподавателем втридорога.

Второй день

Началась теория. Ужас был в том, что общее представление о правилах дорожного движения мы имели уже в столь юном возрасте, а господа и, в особенности, дамы оставляли впечатление гостей с другой планеты. Странно, что их до сих пор не переехал карьерный самосвал, подтвердив, тем самым, теорию эволюции. Наверное, они всё это время сидели дома и никуда не выходили, только этим можно объяснить столь досадное недоразумение. И вот так целый день: «А где какая педаль в машине?» «Как их три!?» «А что, на жёлтый ехать или стоять?» «А когда пешеход переходит дорогу надо останавливаться?» Нет, блин, давить-давить-давить, что бы вас, прости господи, пидэстрианов тупых стало меньше! Но это мы отвлеклись, в целом день был прожит не зря, учитывая, что большинство вопросов задавала Сосунова, а голос у неё оказался соответствующим фамилии. Мы наслаждались.

Третий день

Выбирали автомобиль, на котором мы будем учиться ездить. Выбрали жигуль седьмой модели, так как за жигуль девятой модели нужно было доплачивать. Если поставить ведро с болтами рядом с таким же ведром, только эмалированным — более болтастым ведром он не станет. Так что, если нет разницы — зачем платить больше? Записались втроём и распределили время между собой. Учить теорию было утомительно, мы уже представляли себя за рулём. Соседи по партам смотрели на нас с недоумением. Мы, обложившись куртками, играли в «точки» и морской бой. От проигрыша меня спас преподаватель, который обрадовал нас сообщением, что уже на следующем занятии будем ездить по городу. «А разве нам с начала не надо на автодром?» — пролепетала Сосунова. «Молчи, дура!» — чуть не вырвалось у меня. Но её, слава Богу, успокоили, пообещав, что автодром будет через занятие, а это так, привыкнуть к машине. После такой новости мы сразу усиленно принялись за теорию, что, впрочем, не помешало нам доиграть.

Четвёртый день

Сегодня нам дадут порулить. Инструкторы по очереди входили в класс и громко называли фамилии тех, кто с ними будет ездить. Водитель девятки громко и четко объявил счастливцев, которые будут под его началом: «Чугун!» Шапку поднести к лицу я уже не успел, но попытался не открывать рта. Сопля, давно желавшая покинуть место дислокации, не выдержала нарастающего давления и вылетела из правой ноздри, поразив впередисидящую цель — даму слегка за сорок по известной уже фамилии Сосунова. Было просто таки феерически неудобно, даже вспоминать стыдно. Хорошо хоть она не заметила, зато заметили позади сидящие, однако, толи воспитание не позволило, толи она и им не приглянулась. Потом вышел наш инструктор, объявил нас и мы пошли с ним. Зовут его дядя Толя, он нам сразу понравился. И мы ему. Хорошо, говорит, что вы молодые парни, а то эти бабы, ненавижу их, тупорылые обезьяны! Мы не стали спорить и весело погрузились в автомобиль, который долго не заводился, а потом долго не переключался на режим «газ». Потом мы по очереди проехали по городу, даже никого не задавив. Услышали первые напутствия: «Не рывками, не рывками, не-рыв-ка-ми-блядь!» «Пропусти эту воротину (троллейбус)!» «Дави их!» Ощущений было не передать. Наперебой делились впечатлениями до самого вечера.

Пятый день

Учёба в автошколе начинала приобретать оттенок монотонности, выливающейся в откровенную скуку. Изредка, когда преподаватель давал возможность задать вопрос или поделиться своими соображениями аудитории, тогда сон улетучивался, и мы радовались, что наконец-то мы дожили до того времени, когда за билеты в цирк не нужно платить. На этот раз порадовала Чучун, девушка-казашка, колоритная такая, не хватает только шароваров и паранджи, тогда бы образ был полным. Всё занятие сидела и хныкала, оказалось, что водитель девятки, несмотря на доплату, отказался её учить и теперь её перевели на нашу машину. На ней она и каталась после нас на прошлом занятии, видать, дядя Толя оказался более стойким. Это что же надо такое учучунить, что бы на первом же занятии выкинуть на мороз, да ещё и женщину? На следующем занятии нам обещали автодром и в общих чертах описали, что нас там ждёт. Ну что же, это очень нас ободрило в очередной раз.

День шестой

Не успев толком сесть в машину, как дядя Толя начал монолог, не стесняясь в выражениях: «Блядь, это пиздец, после вас мне подсадили эту, как её, блядь не русская? О, вспомнил! Чучун-блядь! Это пиздец, ей, блядь, не на машине, а на оленях по тундре надо! Сука, ещё воняет от неё, пиздееееээц! Какая нафиг автошкола? Час проебался, она так и не тронулась, даже с моей помощью! Это же ебануться можно, нахуя она вообще сюда припёрлась?» После такого эмоционального порыва, мы пообещали себе, что не подведём сэнсэя, мы будем лучшими, аминь! Доехать до автодрома было поручено мне. С переменным успехом я выполнил поставленную задачу, по пути заехав за правами учителя, которые он забыл взять, а также на базар купить мешок сахара. Автодром оказался таким, каким мы его себе и представляли — асфальтовая площадка с ямами и лужами, какими-то палками вместо конусов и развалившаяся эстакада. На счёт эстакады учитель нас сразу успокоил, мы туда не заедем, так как машина на газу и тупо не хватит мощности. Кроме нас была ещё одна машина с нашей автошколы, с угрюмым здоровяком-инструктором, с внешностью маньяка. Дядя Толя поговорил о чём-то с ним, потом вернулся к нам и говорит: «А Чучундру-то ему передали, пущай повеселится, он до автошколы гробовщиком работал — катафалком управлял». Мы даже не знали, как нам на это реагировать, плакать или смеяться. Было почему-то смешно, но стыдно.

Главный бухгалтер

 Есть такая замечательная категория людей, для которых образцы современной техники, а в особенности компьютеры, строго противопоказаны. Не то чтобы блага цивилизации причиняют этим людям какие-то неудобства, они просто настойчиво отказываются им служить.
 

Вот почему, спрашивается, рядовому бухгалтеру проще зарыться с головой в бумаги и выводить нечитаемые остальными символы шариковой ручкой на ней же, а все расчёты делать на калькуляторе? — спросил я как-то Александра, бывшего бухгалтера, ныне сисадмина.
 

Не знаю, когда я осознал, среди какого ископаемого работаю, сразу сменил профиль своей работы, теперь в бухгалтерию ни ногой, — признался перебежчик.
 

Наверное, будет лишним в сотый раз пересказывать весёлые истории из жизни компьютерщиков и бухгалтерии, бьюсь об заклад, что у любого таких рассказов найдётся с добрый десяток. Однако, здесь я поведаю об одном наиболее экстраординарном, можно даже сказать мистическом, случае, произошедшем в недавнем прошлом с одним главным бухгалтером.
 

Она была на редкость не глупым человеком среди представителей своего вида, в плане владения с техникой. По крайней мере, с тупыми вопросами донимала редко. Но у неё была одна особенность, она-то с техникой дружила, а вот техника с ней — не очень. Возможно, в детстве она обидела какой-то электрический прибор, скорее всего, пролила компот на телевизор, и после этого была им навсегда проклята. Другого объяснения мы не находили.
 

Ещё когда я только начинал работу в отделе ИТ, уже ходили слухи о странной аномалии, исходившей из кабинета главбуха. То у неё принтер не печатает, то сеть не работает, монитор рябит, диски сетевые не цепляются, текстовый редактор долго думает, косынка не сходится... И это только цветочки, обычно всё намного плачевнее. Но самое страшное, что никакой осмотр, никакое переключение на более быстрые информационные розетки и выделение сверхмощного источника бесперебойного питания не давало никаких гарантий. Помню, раздавался звонок, её голос повелевал передать трубку начальнику отдела или руководителю группы. Подойдя к телефону, они менялись в лице и с кислой миной брели к ней в кабинет, а через некоторое время возвращались с ещё недавно установленным у неё системным блоком. Каждому новому её компьютеру судьба отпускала на жизнь не более одного месяца, а необъяснимые глюки, тормоза и сбои случались через день. Каждый раз, как приносили ещё тёплый трупик системного блока, осуществлялась полная его переборка, настройка и, если пациент после реанимации не отвечал каким-либо требованиям, то осуществлялся поход на склад за новёхоньким компьютером, чтоб уж наверняка. К его настройке и наладке допускался сотрудник чином не ниже руководителя группой, увеличивалась оперативная память, ставилась отдельная видеокарта, замеряли напряжение в розетках питания... Только что святой водой не брызгали, хотя мысли такие возникали. Всё тщетно, она раз за разом доказывала, что человек сильнее машины. Худо-бедно был найден способ, для того чтобы компьютер жил дольше — ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах нельзя было произносить фамилию главного бухгалтера во время починки. В противном случае больной получал заражение крови в момент операции, потом быстро развивался сепсис и он впадал в кому. Даже в этом рассказе я старательно избегаю её афишировать.
 

Апофеозом чертовщины послужил следующий случай. Как всегда, этому предшествовал жёсткий разговор с начальством, где была поставлена красноречивая оценка нашей работе. Взяться за решение давно назревшей проблемы было предложено Александру, он, как бывший бухгалтер, должен был преодолеть проклятие. Начальник отдела предоставил ему карт-бланш в виде ключа от сейфа, (вы помните про сейф?) где лежали новые детали для компьютера. Был взят просторный, современный, а, главное, красивый корпус, хороший блок питания, надёжная материнская плата, мощный процессор, новый жёсткий диск и так далее... Собирал его как для себя, даже ещё лучше. Операционную систему ставил не с образа, а полноценно, с вводом ключиков и выбором языка. Когда уже почти все драйвера были настроены и оставались последние манипуляции в кабинет вошёл начальник. Праздно шатаясь по своим владениям он не нашёл ничего лучше, чем задать бестолковый и необдуманный вопрос:

А это ты кому делаешь?
 

Пожарской, — ответил Саша, нарушив вторую заповедь, первая обязывала всегда отвечать на вопросы начальства.

     Через минуту пространство монитора стало синим, как майское небо перед грозой. Код ошибки даже читать не стали, там наверняка было зашифровано что-то обидное. Решили просто отформатировать диск и заново поставить систему, соблюдая гробовое молчание. В конце рабочего дня он также тихо был водружён на свое почётное место рядом со столом в тумбочке без дверцы, где его менее вероятно сможет настигнуть тряпка уборщицы. Так и оставили его во тьме кабинета, дожидаться своей участи. На следующее утро раздался звонок:

Саша, зайди ко мне, — это был голос главбуха.

Через некоторое время он вернулся и, давясь от смеха, рассказал об увиденном: 

Представляете, захожу, она смотрит на меня испуганно, просит обойти стол и взглянуть на системный блок, так вот, под ним провалилась полка! У неё одна сторона оторвалась, в результате её перекосило, и комп, не устояв на покатой поверхности и оборвав провода, вывалился на пол.

  Спустя пару дней уже я вылавливал очередной баг с проклятой машины и тогда она задала мне прямой вопрос:

Денис, когда же это всё кончится? — в голосе звучала обида.

Возможно, никогда — это какое-то проклятие, вы никакую технику никогда не обижали? — осторожно поинтересовался я, у меня с ней были хорошие отношения и я рассчитывал на искренность.

Да вроде нет... — серьёзно задумавшись сказала она и удалилась к себе.

Как ни странно, это был один из последних случаев, когда у неё ломался компьютер, возможно дух обиженного в детстве телевизора, или чего-то там ещё, был удовлетворён тем, что она вспомнила о нём? Опять же не понятно, совпадение или что-то потустороннее, во всяком случае, многие верят, что у машин тоже есть душа и чувства. Не обижайте их — нам же потом чинить!

Графомания

У меня приступ, который случается у каждого, кто написал хоть что-нибудь — буду постить тут всё, что наваял.

Сейф

     Сейчас мало кто знает, когда он вообще был изобретён, однако есть сведения, что это произошло в Великобритании в XIX веке. Довольно интересно размышлять о том, почему его сделали из железа, а не, к примеру, из дерева, почему замки в них механические, а не электромагнитные, почему взломщика сейфов называют медвежатником и так далее. Хотя, порой кажется, что главным критерием любого сейфа является вес. Эволюция этого полезного предмета настолько увлекательна и познавательна, что это требует отдельного рассказа, а может даже научной работы, однако, здесь я поведаю вам правдивую историю самого простого представителя данного вида.  

Он был довольно неказист, стар, высотой с человеческий рост, запирался на обычный ключ, да, а ещё он был голубой. В хорошем смысле голубой. Как это ни странно, находился он на втором этаже бывшего «Земельного банка», что в Саратовской губернии. Потом там находился Облисполком, а в лихие 90-е снова банк. Так вот, судя по всему, он был местным старожилом. Потому что представить, что бы кто-нибудь в здравом уме его туда затаскивал в век прогресса и открытий, как-то не получается. Хотя бы в силу того, что в этот век его никто не пытался трогать. Колёса были похожи на глазурь слоёного торта из краски, и заставить их вращаться было уже не возможно. Тем не менее, это помещение постепенно трансформировалось в серверную комнату, и сейф использовался для хранения различного оборудования, расходных материалов для принтеров, да и просто хлама. Пока он стоял, шли годы, оборудование серверного помещения постепенно множилось, места становилось меньше и у главного Мойдодыра созрел хитрый план.

Надо сказать, что коллектив айтишников в этой организации был не таким уж и большим, точнее сказать, не так велик круг работающих специалистов, а протирающих штаны балбесов хватало всегда. Так вот, главный «умывальников начальник и мочалок командир», как уже было сказано выше, почему-то люто невзлюбил железного друга и твёрдо решил от него избавиться. Сказано — сделано. На ковёр был вызван начальник отдела ИТ по забавной фамилии Картонкин, но все его называли просто Шмыгой, из-за внешнего сходства с Горлумом из фильма «Властелин колец». Важно отметить, что среди специалистов отдела он не пользовался авторитетом, точнее сказать его презирали за его двуличие, хамство, откровенное вылизывание сфинктера толстой кишки начальству и полное игнорирование своих подчинённых, а именно ими ему приходилось руководить.

Одному богу известно, что творилось в голове у Шмыги, когда он придумывал план, как заставить подчинённых исполнять роль грузчиков хозяйственного отдела, ведь век рабовладельческого строя так некстати давно прошёл. Однако начало было положено:

— Саша, Денис! Идите в серверную и освободите сейф от картриджей, — пролепетал начальник.

— А куда мы их денем — это раз? — спросил Александр.

— И зачем это делать — это два? — вторил Денис.

В дальнем углу кабинета, всему внимал руководитель группы ит-специалистов Андрей. Почуяв неладное и вытянув бровь, он, молча, готовился к худшему.

— Надо освободить сейф, так как мы его убираем из серверной, а на его место мы поставим стойку с оборудованием и будет всё красиво как в метро, — выпалил Шмыга перед подчинёнными заученную речь.

— А кому он мешает, там ещё есть место, — предположил Александр.

— Нет, всё решено, — осмелел начальник.

— Надеюсь, что не мы его будем крячить? А то я сразу предупреждаю, мне здоровье важнее, — заявил Денис, также чувствуя подвох.

— Нет, выносить его будут другие! — соврал Картонкин, ему было страшно и мерзко, врал он часто, но совесть никак не могла выработать иммунитет.

На том и порешили, сейф был освобождён от ноши и стоял пустым ещё несколько дней, ожидая своей участи. Всё это время Шмыга продумывал способы избавления от железной арбы, но в голову ничего не приходило. Просить помощи у хозяйственного отдела ему не позволял инстинкт самосохранения, так как там его не любили ещё больше. С другой стороны, вышестоящее начальство жаждало лицезреть результаты, но, зайдя в серверную и не обнаружив там пустое место с пыльным квадратом на полу, ещё с большим усилием тиранило Картонкина. В конце концов, им было назначено время «Ч» на конец рабочего дня, чтобы усыпить бдительность подчинённых. Дождавшись вечера и когда все на месте, произошёл монолог:

— Завтра все приходят в «сменке» и «рабочей» одежде, мы будем выносить сейф! — сказал он и был таков.

Стремительность вброса информации в умы пролетарски настроенных айтишников не позволила им моментально среагировать: на месте прижать его к стенке и ласково поинтересоваться «какого чёрта ты, ёж тебя в дышло, нас заверил, что мы не будем этим заниматься?». Также все понимали, что под обращением «мы будем» значилось, что «мы — это вы».

Тут стоит пояснить, чем занимаются айтишники, они, как ни странно, являются системными и сетевыми администраторами, в их обязанности входит сопровождение информационных систем и всего, что с ним связано, вплоть до телефонии и копировальной техники. Они просто обязаны быть всесторонне развитыми, но не обязательно физически крепкими — это уже перебор. Чей-то гениальный ум решил, раз три айтишника могут перетащить огромный ксерокс, значит и сейф им нипочём. Посовещавшись, было принято решение, что зарплата не столь велика и здоровье не казённое, чтобы проявлять чудеса альтруизма — решено провести акт служебного неповиновения.

На следующий день Картонкин, как и обещал, пожаловал к своим подчинённым и предложил им приступить к физическим упражнениям по поднятию неподъёмного, за что был послан, как и планировалось, в культурных выражениях. Затем последовала попытка восстановить порядок, проявив пафосные ораторские качества, коими он не владел:

— Ребята, давайте, сейчас все вместе подналяжем и вынесем его, что нам стоит?

— Слушай, Валентин, я не могу, у меня нога больная, меня даже в армию не взяли, так что сегодня, как и завтра, да что там, вообще в обозримом будущем не смогу, — заявил Денис.

— Ладно, Саша пошли, — обратился он к сидящему рядом с Денисом специалисту и изобразил движение в сторону серверной, показывая, что он готов заменить отказника.

— Извини, Валентин, я тоже пас — боюсь травмоопасности этого мероприятия, — отрезал Александр.

— То есть и ты не пойдёшь? Ну ладно... Андре-е-ей, ты слышал? — начал было жаловаться Шмыга, — Пошли-давай, прикажи уже, в конце концов, своим подчинённым! — как показалось, справедливо потребовал Шмыга, обращаясь к руководителю группой.

— Не буду я ничего им приказывать, с чего бы я должен? Иди в хозяйственный отдел, это ихняя работа, — уже справедливо обратился Андрей к своему начальнику.

— Обращусь, они нам тоже помогут!

— Что-то когда мы таскаем стойки коммуникационные, нам они не помогают, а тут давайте дружно взяли?! — возмутился Андрей.

— Андрей пошли уже! — не унимался герой Толкиена.

— Не пойду!

— Пошли!

— Не пойду!

— Идём!

— Я тебе непонятно сказал, не пойду я, до тебя доходит туго?!

Ещё пару раз, испытав судьбу и не дождавшись результата, он пошёл ловить удачу в кабинет Мойдодыра. Неизвестно, о чём там шёл разговор, но через 10 минут он вернулся и выпалил:

— Короче так, все, кто не понесут сейф — завтра чтобы принесли справки от врача!

— Может тебе ещё освобождение от физкультуры принести? — поинтересовался Денис.

— Знаешь Валентин, при всём желании не получится, так как уже вечер, а завтра к девяти на работу, как ты себе это представляешь? — поинтересовался Андрей и опять поднял бровь.

— Ничего не знаю, если не будет справок, то напишете заявление...

— Уж не на увольнение ли? — задал вопрос Денис.

— Да!

— Очень интересно будет звучать формулировка причины увольнения: «Отказался нести сейф», Картонкин, ты в своём уме? Не боишься, что в таком случае это будет решать суд, со всеми вытекающими? — задал вопрос Андрей и сделал страшное лицо, увидев которое, любой бы согласился с его аргументами.

Картонкин испугался и опять убежал держать совет у его величества. Однако, обратно он так и не вернулся, зато привёл двух хозяйственников. Не понятно как он их уговорил, скорее всего, каждому пообещал сверхмощный компьютер с безлимитным доступом во всемирную паутину, но начался, как говорят в Голливуде, экшн. Всего через 15 минут терзаний, охов, ахов, стуков и криков сейф величественно покинул обитель и сделал приличного размера дыру в настланном совсем недавно линолеуме в коридоре. Было ясно, что дальнейшее рандеву может закончиться плачевно как для свиты, так и для всего разнообразия полового покрытия на пути следования сейфа с неработающим шасси. А ведь его ещё нужно было как-то по лестнице спустить в подвал. Сотрудник хозяйственного отдела Вячеслав выдал в тот момент сакраментальную фразу, которая, не смотря на свою нецензурность, звучала как прелестная музыка для наших ушей:

— Картонкин, иди ты на хуй! — и он покинул этот праздник культуризма.

Сейф так и оставили долгий месяц стоять на том же месте, прикрывая дыру в линолеуме, за которую можно было получить нехилый выговор с занесением от ещё более вышестоящего начальства.

Целый месяц тройка сисадминов в лице Александра, Андрея и Дениса ловила лучи хорошего настроения, злорадствуя на вопросы сотрудников других отделов, посещающих злосчастный коридор: «какой придурок тут раскорячил этот сейф, пройти же невозможно, когда его уберут?!», ответ был всегда один: «Обратитесь к Картонкину». Никогда ещё этот железный шкаф не притягивал к себе столько внимания, как в те дни. Если бы он мог говорить, то наверняка сказал бы, что жизнь прожита не зря, и о таком списании он только мог мечтать. Сейф стал отправной точкой в судьбах персонажей этого рассказа. Картонкин расписался навсегда в своём непрофессионализме и бездарном руководстве, а тройка мятежников под давлением оскорблённого начальства была вынуждена сменить, в конце концов, работу, и об этом никто из них ни разу не пожалел. 

PS: Автор этих строк до сих пор вспоминает с улыбкой те дни и решил описать, как это всё было, чтобы напомнить своим коллегам об этом эпическом событии. 

PPS: Один из героев рассказа так описывал последующую судьбу голубоватого сейфа (намеренно в эстетической форме):

Я наблюдал за этим процессом. Но вспоминать наоборот не люблю. Могучий сейф выглядел таким униженным и преданным в руках этого быдло. Поверженный колосс вызвал во мне жалость и обиду. Если честно, я даже дверь им на лестницу придержал (тем, кто, в конце концов, его вынес в подвал), до сих пор чувствую себя пособником предательства. И это было за какое-то время до нашего увольнения, я помню не только момент выноса. В памяти всплывают ещё печальные образы: покинутый всеми сейф, даже как будто уменьшившийся в размерах, живший некогда в светлой, высокой, чистой, прохладной серверной сиротливо жмётся к стене тёмного, тесного, грязного, душного подвала, рядом с вонючими бычками (курилка там, совсем рядом). Его объёмистое чрево, бывшее некогда сокровищницей, куда я с трепетом заглядывал, чтобы найти новые, интересные, доселе мне неведомые запчасти и приспособления, стал скорбной гробницей для старых LX300 — мерзких, по-старушечьи блевотно-пожелтевших, скорбно сыпящих из всех щелей бумажной пылью. Вместо былой роскоши его наводнили лишь тлен и уныние...